Aleksandr
Участник
недавние комментарии на этом сайте вызвали во мне желание разместить здесь одну статью...
Aleksandr
Участник
НЕКОТОРЫЕ МЫСЛИ О СОВРЕМЕННОМ ИКОНОПИСНОМ СТИЛЕ.
Среди многочисленных вопросов, которые задают современному иконописцу, приходится слышать и такой: «Когда же, наконец, современные иконописцы выработают свой стиль?». И хотя он задаётся реже всего, из всех задаваемых вопросов он представляется, пожалуй, самым важным.
Не нужно долго объяснять, что любой художественный стиль вырабатывается не в силу каких-то общих договорённостей между художниками, по послушанию духовников или в результате научных изысканий искусствоведов. Стиль вырабатывается не по чьей-то воле, желанию или указу, а совершенно естественным образом вытекая из предыдущих стилей, вбирая в себя при этом новые веяния, влияния, приходящие извне, рождающиеся как результат изменений в понимании основ веры, в понимании (или непонимании) — для чего нужна икона и какая она должна быть, чтобы её можно было считать евангельским Словом, только изображённым красками.
История христианской иконы начинается с восторга Новой Жизни. Это была именно Благая Весть и великая Надежда, доступная всякому взору, появившаяся после затянувшегося духовного кризиса античности и бесплодных религиозных исканий. Начав с иллюстративности ветхозаветных сюжетов и переработки мифологических образов, к 4-5 векам, Золотым векам богословия, икона — уже свидетельство безграничного изумления перед последним словом, которое человек может услышать на земле. Но икона сочетает в себе начала духовные и культурные. В этом величие её потенциальной абсолютности и возможность её падения. Икона, оставаясь для нас Богоявлением, в то же время похожа на саму Церковь, и, содержа, как и Она, человеческое начало, содержит возможность искажения этого начала. Это процесс апостасии. Именно он является главным направлением «эволюции» мiра. Он же является главным направлением «души» мiра — культуры, и, естественно, её важнейшего «жеста» — стиля.
И хотя стиль, принесённый на Русь в Пвеке Византией, свидетельствовал о некотором старении греческого христианствадем не менее Русь находилась в состоянии юношества, и иконы домонгольского периода свежи, непосредственны и вдохновенны, несмотря на то, что это всё же искусство глубокой провинции. В этом мы схожи с романским миром и с любой другой провинцией, близко ли, далеко ли отстоящей от Византии. Основной общий признак искусства этих провинций — стиль, идеально выражающий православную аскезу, но ко времени Крещения Руси уже несколько суховатый. Сколь же животворен этот Источник, если бледные его отражения столь прекрасны!
Но вот Русь постепенно крепнет, теснит монголов и, будучи к этому времени достаточно изолированной, формируется в национальное государство. И даже больше — в результате победы над Ордой Русь осознала Единение как величайшую ценность (завет преп. Сергия). Это Единение (единство, слитность) содержит в себе и отрицательные возможности: единообразия, монотонности, недостаточной способности к критическому осмыслению общего. Но только оно создало Россию, которую мы знаем, и, по-видимому, оно же отразилось и на нашей культуре и иконописи.
Впрочем, началу формирования национальной иконописи предшествовал ещё один период, который условно можно назвать «периодом Феофана Грека». Это 14 век — время копирования поздневизантийских образцов, свидетельствующих об упадке церковного искусства и о конце византийского мира вообще. Грубый колорит, жёсткость рисунка, застывшая пластика складок, техника «отборки» в охрениях личного - признаки этого времени. Уже очевидно появление прорисей. Иконы, приписываемые Феофану, как и другие иконы его круга и времени, находящиеся на Руси, (особенно их много в Москве, в Кремле), — это образчики какой-то душевной туги, веры через силу, ощущение какого-то стариковства и начала старообрядчества.
И вот в начале 15 века рождается национальная живопись. Это, конечно, Андрей Рублёв и его старшие товарищи, с которыми он работал. Что мы видим прежде всего, глядя на эти иконы и сравнивая их с иконами Феофана? Это прежде всего ослабление контраста, большая чистота красок и пастельность колорита. И это, вне всякого сомнения, достоинства новой живописи. Но вот мы начинаем делать списки с рублёвских икон и постепенно ... разочаровываемся. Если есть многолетний иконописный
опыт, то оказывается вовсе не трудно раскрыть икону красиво и правильно. Что же нехорошо в образцах? Их пластика, рисунок, трактовка формы. Всё это уже схематичное, какое-то одеревеневшее. И вот эта аккуратно нарисованная (пока ещё не вычерченная) схема просто красиво раскрашена. Чтобы твоя икона была похожа на рублёвский образец, главное, что требуется — аккуратное копирование: «железная» опись, точная последовательность раскраски (первый пробел, второй, третий, движок). Главное, за чем нужно следить — то, о чём сказано выше — чистота цвета, пастельный колорит, тоновая гармония. Откуда же эта пластическая дубовость, эта схема? А вот от Феофана Грека и других икон этого времени. Ведь учились-то Рублёв и его товарищи именно на них, на образцах полного упадка византийской живописи (о греческих иконах 15-16 веков говорить просто не приходится). Я много раз делал списки с икон рублёвского времени и каждый раз входил в ступор оттого, что основа, заложенная в этих иконах, практически не поддаётся интерпретации, какой-то творческой вариантности. Хочешь, чтобы было так же красиво — копируй один к одному и точка. Основное свойство этой живописи — отсутствие свободы, какая-то боязливая зажатость. Парадоксальность заключается ещё и в том, что с одной стороны — русская живопись очень малоэффектна по сравнению с византийской, с другой стороны — страшно многодельна — на изготовление икон в русском стиле уходит в два, в три раза больше времени.
Рублёва и его школу можно понять — это опять тема Единства — они создают то, что понятно всем, что одинаково, что объединяет. Русские, почувствовав единство военное (в победе) и политическое (в Москве) желали ещё и ощутить единство церковное, быть едиными в Церкви. Унификация Рублёвского иконописания, к сожалению, - издержки этого единения.
Утвердившись, этот стиль родил и своё продолжение — Дионисия, живопись которого можно назвать «православным маньеризмом». И не просто маньеризмом, а самым настоящим декадансом. Рисунок фигур, их позы и посадка -всё нарочито вялое и капризное. И эти унылые, чувственные лики многими признаются у нас, как вершина исихазма. Помилуйте, да здесь, кажется, даже элементарная аскеза отсутствует! А ведь икона должна быть совершенно аскетичной, а иначе какого Христа мы будем проповедовать своими изображениями? Ведь Евангелие призывает нас к свободе через аскезу. Икона — свидетельство о Христе, изображённое Слово, проповедь в красках. В этом смысле в Дионисии уже заложен даже не 17, а и 18 век.
Об упадке живописи 15-16 вв. свидетельствует не только схематизм, скованность пластики и надуманность трактовки форм, но и удивительная ограниченность в понимании специфики отдельных видов живописи и выборе адекватных средств доя её исполнения. Наиболее яркий пример — росписи того же Дионисия в соборе Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря, где вместо монументальных настенных изображений написаны практически иконы с соблюдением иконной же технологии: одежды — очень аккуратно в несколько пробелов, лики — в несколько слоев охрений с движками, и всё это отваливается кусками, причиняя вечную головную боль реставраторам. И смотрится эта роспись красиво просто потому, что полустёрта. Время и непогода привели эту живопись в то состояние, какое приблизительно должно было быть с самого начала. А ведь Дионисий не первый потерял понимание стенописной специфики и её отличия от иконы. Такие росписи есть в Новгороде, так писал во Владимире Андрей Рублёв, то же самое можно сказать и о русских миниатюрах 15-16 веков.
И всё же живопись Рублёва и Дионисия смотрится поиском и экспериментом на фоне чудовищного «вала» 16 века. Весь 16 век в русской иконописи за редким исключением — чистая схема, раскрашенный чертёж. Неслучайно появление в это время всяческих прорисей, подлинников и мастеровиков. Зачем рисовать икону на чистом листе? Нужно просто раскрасить нужную схему с помощью описанных приёмов в определённом порядке и всё получится.
Ведь «икона — это знак», как считают многие в наше время. А если икона — знак, то христианство можно считать магией, со всеми вытекающими из этого нашими «православно-языческими» болезнями.
17, 18, 19 века, Ярославль, Палех, — смотришь на эти иконы и росписи и волосы дыбом встают от осознания того,насколько извращена была на Руси самая суть христианства, отяготившегося у нас «бытовым православием»,«эстетическим православием», «дидактическим православием», «политическим православием», то есть всем набором искажений церковно-человеческого организма в его человеческом начале.
Об аскезе, о делании христианском и говорить нечего (читай об этом у свт. Игнатия Брянчанинова, свт. Феофана Затворника, В.О. Ключевского, историю раскола и мн. др.).
Первое, что рождает хорошая икона — чувство благоговения и «тихости» (хочется именно затихнуть).
Второе — желание помолиться. Тем не менее один старый друг мой, реставратор и антиквар, сказал мне прямо: «Икона должна быть такой, чтобы на ней было что порассматривать, желательно через лупу». Итак, вариант иконы — китайская безделушка, которую можно долго рассматривать, может быть даже разгадывать. В архитектуре чудесный пример такого отношения являет Покровский собор на Красной площади, который очень нравится всем детям, потому что похож на игрушечный дворец («А кто в этом дворце живёт? В нём живёт Бо-о-оженька» — говорит бабушка внучеку, — сценка на Красной Площади). При первом же внимательном взгляде оказывается, что шедевр русской национальной архитектуры
— это нагромождение простейших объёмов с обилием узорочья по поверхности. Такая архитектура поразила меня в Бахчисарае, когда мы с женой и другом осматривали тамошний дворец. Всё сооружение — произвольное сочетание кубов и параллелепипедов, при этом все стороны этих объёмов изукрашены сплошь мельчайшим узором. Точно так же выглядит и мебель — кубы и параллелепипеды с разноцветным ковровым орнаментом. Поразила, при сложности и затейливости вездесущих орнаментов, какая-то дурная примитивность и скучность конструкции. Убери орнамент — и получится просто увеличенная в разы пятиэтажка, разнесённая по одному-двум уровням, с каким-то пренебрежением к пропорциям и композиции, неумением, а может быть, нежеланием, вдумчиво работать с пространством. Похоже, это русскому человеку оказалось по душе.
И у многих хватает желания заниматься разгадкой магических чисел и знаков этой архитектуры; какая удивительная тяга к древнему гностицизму! Только при чём здесь христианство? Ведь христианство, кажется, это реальное делание и упование, а не нумерология. Если в это время, как мы считаем, христианства не было на Западе, то много ли его было у нас?
Была, впрочем, у русской иконописи ещё одна черта, которая умерла к 17-ому веку, но живёт в сердцах русских людей до сего дня. Это формальные, почти абстрактные цветовые поиски, особенно ярко проявившиеся в Новгороде и на Русском Севере в 15-16 веках, особенно в мелких иконах. Это очень красивые сочетания цветовых пятен с минимумом разделки и чисто номинальными, почти «матрёшечными» ликами буквально в несколько мазков. Степень обобщения настолько велика, что сравнение с матрёшкой возникает совсем не случайно. Очевидно, что следующим шагом будет знак. Меня поразила в Киеве в Музее Русского Искусства икона «Огненное восхождение Ильи Пророка» откуда-то из средней Руси. Ниже неба, которое занимает треть картинной плоскости, располагается сплошной, математически ровный раппорт из лещадок — это пиктограмма земли. Внизу — прямоугольник с нарисованными в нём волнистыми линиями — это пиктограмма реки. Прямоугольник с неким подобием головы и конечностей — это пиктограмма пророка Елисея. Главное внимание, естественно, уделено ритмическому и колористическому сочетанию всех цветовых пятен. Вопрос: если бы не возобладал мелкий лжереализм 17 века, как бы могли развиться эти тенденции в последующее время? Чистый знак — чёрный квадрат Малевича (красный круг японского флага, китайский Инь-Ян) — представляется логическим и естественным завершением таких поисков (кстати, Малевич, как известно, очень интересовался русской иконой). Или не менее печальное — матрёшка со священными надписями? (Ведь матрёшка в какой-то степени тоже икона). Но нет! Икона, несмотря на обобщение, должна нести в себе черты реализма, чтобы не превратиться в абстракцию. И понимание этого всегда было в византийском искусстве. Даже самые мелкие персонажи миниатюр имеют там выражения лиц (основных эмоций), черты индивидуальности и пр. Всё это почти идеально сбалансировано и убеждает своей правдой, несмотря на кажущиеся неправильности.
II
Итак, какой стиль мы должны выработать? Какой стиль можно считать современным? Из вышесказанного ясно, что самый современный — это всевременной стиль.
Именно он призван наиболее полно раскрыть людям Новозаветное Благовестив. Очищение церковной живописи от всего лишнего, суррогатного будет способствовать скорейшему возрождению подлинного стиля. А в отношении современных иконописцев не будет преувеличением сказать, что это будет именно выработка стиля. Ведь мы начинали хоть и не на пустом месте, но каждый со своего нуля.
Все традиции были прерваны, мы не имели представления ни о чём! Как это ни парадоксально — это положительный момент, так как мы свободны от той предреволюционной традиции, на почве которой могли возникнуть только Корин, Гончарова, Стеллецкий и Малевич. Мы занимаемся иконой всего лет 15 (кто-то чуть больше, кто-то чуть меньше), это слишком малый срок для того, чтобы делать какие-то выводы, ждать каких-то результатов. Можно лишь говорить о том, что первый этап, по всей видимости, пройден и наметились определённые тенденции, несмотря на то, что огромное число иконописцев имеет об иконе, о собственных целях и задачах самое смутное представление. К тому же условия рынка уже воспитали людей, желающих получать за свои ученические опыты полноценную оплату. Есть и такие, кто вовсе обходится без учёбы, а свою первую иконочку почитают просто началом самой обыкновенной трудовой деятельности. Ну да пусть эти «рыцари без страха и упрёка» шпарят, кто во что горазд. А что же люди поопытнее, посерьёзнее? И здесь не всё гладко. У каждого, как правило, свой личный стиль, «немножко своя» вера и «немножко своя» аскеза (или стиль, вера и аскеза мастерской). Все разъединены, никто ни с кем не общается — ни индивидуально, ни мастерскими (конкуренция или гордость?).
Печально, но приходится высказать предположение, что Москва остаётся единственным городом, где могут вызреть благотворные идеи, несмотря ни на какие искушения и соблазны, были бы только даны нам на это силы и время. Другие русские центры — Владимир, Кострома, Ярославль — все заняты только одним — возрождением собственных местных школ, т.е. позднего лжеправославного декаданса, в Нижнем Новгороде на это накладывается возрождение его ярмарочного духа, а в Петербурге — имперской роскоши. Обилие идеально уложенного золота, невыносимая пропасть всяческих узоров, вычурных мелочей, цветовых растяжек в сочетании с совершенно безобразными ликами — не просто китч, а самое настоящее кощунство! А ведь это и можно назвать уже созданными собственными стилями. Сувенирное православие, — так-то мы собрались свидетельствовать о Христе? Мы же будем посмешищем в глазах художников, которые придут после нас, доя которых многие из нас будут выглядеть всего лишь удачливыми бизнесменами.
Большинство наших заказчиков, особенно вне Москвы, не понимают разницы между византийской и греческой иконой, византийскими называют сухие и безжизненные позднегреческие образцы. «Яркая, светлая русская икона лучше мрачной и чёрной византийской», — такие высказывания совсем не редкость (хорошо хоть, что перестали твердить, будто византийскую икону пропагандируют католики с целью нас захватить). При этом есть иконописцы, не удовлетворяющиеся уже и византийскими образцами, которые напрямую задают вопрос: «ну, а дальше что?». И в самом деле — а что дальше? Ведь некоторые из нас уже могут написать икону в стиле 9-10 веков. Понятно, что совершенству нет предела. Очень хорошо. Плохо только, что большинство не могут этого переварить и с трудом воспринимают подобные изыски. И всё же - дальше-то что?
Дальше есть несколько моментов.
1. Для того, чтобы что-то сделать, нужно, как известно, кое-что уметь. Поскольку иконописных традиций 15-20 лет назад не существовало и учителей у нас не было (кроме о. Зинона, у которого уж точно не было учителя), то максимум, который у нас был — это специальное художественное образование после училищ и институтов. Это было совсем немало. А применительно к сегодняшнему дню профессиональное художественное образование можно даже считать определяющим, по причине неистребимости в православном народе людей, считающих, что раскрашивать прориси может каждый, для этого только нужно сказать батюшке, что в детстве хорошо рисовал и батюшка тебя благословит. И тогда ты просто обязан по послушанию «радовать» православных своими опусами. Невежество таких «мастеров» в области искусства вообще и иконописи в частности почти беспредельно; они уверены в своих силах, удовлетворены своими достижениями, склонны учить себе подобных и являются серьёзным бичом нашим, настоящим тормозом в развитии современной иконы. Причём, подавляющим большинством таких изографов являются почему-то девушки и женщины, составляющие по отношению к юношам-иконописцам пропорцию примерно двадцать к одному. Парадокс ещё и в том, что плохая икона, как правило, быстрее находит покупателя или почитателя, т.к. уродливые образы ближе и понятнее нашему «потребителю» в
силу его неразвитого вкуса (или уже сформированного продукцией церковных лавок и свечных ящиков ?), выработанного псевдофилософского мнения об иконописи как о «таинственном царстве обратной перспективы», насыщенного мучительно искажёнными ликами, символами и композиционными загадками, нежели настоящие, хорошие иконы, которые по причине своего высокого качества совершенно непонятны простому верующему и поэтому смущают его и считаются плохими. К тому же у нашего простого православного народа, особенно у старшего (старого) поколения, есть свои критерии и представления о том, какой икона должна быть, что и как на ней должно быть изображено. Наши священники, имея огромную власть над своей паствой, многое могли бы сделать в направлении прояснения этого вопроса, но, к несчастью, и они чаще всего находятся на том же уровне, да и хлопотно это. Чего возиться, если мы и так «народ-богоносец» ?
И всё же нельзя оставлять путь, хотя бы маленькими шажками нужно продвигаться к цели. Ведь заниматься православной иконой значит не только учить, но и прежде всего учиться самому, использовать для этого любую возможность. А мы пока, всё-таки, мало что умеем и должны быть готовы к тому, что сдвиги в понимании иконы будут происходить очень медленно и что-то сдвинется с мёртвой точки уже после нас. Для этого Евангелие должно быть принято сердцем неложно, а в жизни — деятельно, только тогда станет ясно — как написать икону.
2. Из этого вытекает второй пункт:
Возрастание в Духе и Истине. Если это будет происходить, то понятие «стиль» может постепенно нивелироваться и сходить на нет ; ведь настоящие иконы были во все времена, в любом народе и почти в любом стиле (здесь уместно вспомнить так называемые «краснушки», некоторые из них очень напоминают иконы 6-7 веков).
Нужно ли быть привязанными к нашей иконе периода формирования русского национального государства? Совершенно очевидно, что нет. Государство — государством, а христианство — христианством. Обзор церковного искусства православных народов периода 15-16 веков выявляет упадок православного сознания после распада Византийской Вселенной. Насколько национальное убожество оказалось важнее и уютнее Вселенского Евангельского духа особенно ярко видно на примере современной греческой иконы. В качестве эталона там — живопись сформировавшейся греческой национальности. Такое ощущение, что тамошние художники не имеют ни малейшего представления даже о своём церковном искусстве до 15 века, а ведь греки — прямые наследники византийских сокровищ,
У нас русская икона 15—16 вв. постепенно перестаёт быть единственной ценностью, многие стараются перерасти её, вспомнив не на словах, а на деле о вселенском характере православия.
3. Какие конструктивные предложения можно выдвинуть, как потенциально исполнимые, а не теоретически-фантастические? Можно ли сделать икону именно современными художественными средствами? Не имеется в виду техническая сторона изделия, материал, — больше половины современных икон пишутся акриловыми красками на акриловых грунтах, ассист кладётся на акриловую эмульсию, всё лакируется акриловым лаком; на стенах тот же акрил или что-либо подобное. И это закономерно и вобщем-то нормально, потому что никто ни в какие времена не отказывался от новых материалов. В наше время это как и всегда оказалось делом удобства и привычки. Не об этом речь.
Конечно, будущее может оказаться самым неожиданным, но приходится возвращаться к мысли о всевременном, истинно каноническом стиле. Никто не знает каким он будет, и будет ли вообще. Есть ли в огромном живописном наследии, доступном нам, то, с чем можно было бы поэкспериментировать, от чего можно было бы оттолкнуться? Такой отправной точкой могла бы стать древнеримская живопись, сохранившаяся в Риме, Помпеях, Геркулануме. Сравнить с этой живописью в мировом искусстве просто нечего. К тому же не надо забывать, что мы говорим о религиозной живописи. Хотя темы римской живописи — мифы, средства исполнения — вполне иконные.
Что это означает? Иконографическую типичность. Поскольку сюжет пишется не с натуры, а по канону (не по прориси!), то всё изображение носит черты предельного обобщения во всём: в трактовке форм человеческого тела, трактовке складок одежды, трактовке пейзажа и т.д. и т.п. Излишние реализм и конкретность в деталях и позах, конечно, нужно отбросить, как неуместные в иконе, но главное — манеру изображения — можно усвоить. Отличительные черты этой манеры — типичность изображения на основе глубокого изучения и знания натуры в целом, абсолютная свобода исполнения в рамках
выработанных иконографических норм, идеальная сбалансированность между реализмом и символизмом, о чём говорил святитель Иоанн Златоуст. Не нужно забывать, что римская живопись и фаюмский портрет и были изначально основой христианского искусства, той формой, которая была наполнена новым великим содержанием.
Церковное искусство первых веков является истинным сокровищем христианства. К сожалению, от него остались лишь крохи в силу уничтожения его иконоборцами. Основное иконографическое наследие, доставшееся нам, создано уже после преодоления иконоборчества, но и оно сохраняет свежесть первоисточников, в высшей степени живописно и абсолютно свободно. Свобода в рамках канона — вот свойство истинной иконы. Иконописец — вольная рыба в океане, имеющем свои берега.
Итак, соединив римскую и фаюмскую живопись с выработанной иконографией первых веков, быть может, достигнем, наконец, желаемого результата? Нужно только творчески это переварить, постараться избежать механистического компилирования и особенно копирования — уж очень много мы привыкли именно копировать.
Не нужно пугаться возвращения назад; часто, возвращаясь назад, мы движемся вперёд. А в религии это всегда актуально. Нужно только знать, куда возвращаться, где тот корень, из которого мы выросли и тот источник, который не иссякает. Как написал о. Георгий Флоровский о старце Паисии Величковском: «Интересно сравнить. Феофан Прокопович был весь в ожиданиях и новизне, в будущем, в прогрессе. А старец Паисии — он весь в прошлом, в предании. Но именно он был пророком и предтечей. Возврат к истокам был открытием новых путей, был обретением новых кругозоров...».
Но, как не трудно догадаться, означенный идеал является мечтой данной записки, и, вполне возможно – мечтой недостижимой.
Отправлено 1 год назад #
Aleksandr
Участник
rsvetal
Администратор
Александр, надеюсь, Вы не будете возражать, если я вынесу эту статью на главную. Мы с Ириной Константиновной всегда очень радуемся таким материалам.
rsvetal
Администратор
Вобщем, я разместила. Если Вы вдруг против, уберем.
iconnik
Участник
Александр Ваши мысли, весьма оригинальны, подобную легкость в навешивании ярлыков находил только у Ирины Горбуновой-Ломакс в книге "Икона Правда и вымыслы". Но она девушка да еще и за границей, да и наверно 20 лет иконы пока не пишет. А Вы человек с опытом, пишите что много раз с легкостью копировали иконы Св. Андрея Рублева да и Феофан для Вас не проблема. Мне приходилось видеть легкость в обращении с материалом этого периода, в работах очень очень редких современных иконописцев. Дайте пожалуйста ссылку где можно посмотреть Ваши работы?
Aleksandr
Участник
Я же вроде бы пояснил, что это не моя статья, а человека под псевдонимом Михаил Бельский. У меня тоже нет 20-ти летнего опыта написания икон, и я не говорил, что согласен со всеми мыслями этой статьи. Но попробуйте аргументированно возразить автору - это будет не так просто. А мои работы можно посмотреть сдесь же на форуме.
iconnik
Участник
Извините Александр тогда вопрос не
Вам, но поскольку автор спрятался под
псевдонимом Михаил Бельский, как Вы сказали, то наверно этот вопрос к нему.
Меня поразила та безапелляционность и легкость с какой он автора иконы Св. Троицы
и его товарищей, «поставил на место» с высоты своего 20 летнего опыта. Позиция, которую высказывает автор статьи это позиция
художника полного себя, а не иконописца. Трудно современному человеку войти в эти
«тесные врата» христианства, как в жизни церковной, так и в иконе. Ему все
время тесно то там жмет, то здесь хочется расширить, не хочется человеку себя
то менять, а так как он (человек) есть критерий и мера всего, и все в том числе
Церковь и икона должна под него подстроится.
Автор статьи, переделывает историю
под себя, исходит из ложного мнения, что икона была явлена во всей полноте в
первые века христианства, что не подтверждается ни сохранившимися от того
времени иконами, ни наличием единого мнения по поводу иконы у отцов Церкви того
периода. Многие отцы тогда отрицали икону считая уступкой эллинам. Икона
представляла собой римскую живопись (как в Помпеи) наполненную новым символическим
и аллегорическим содержанием. Восторг выражался в Новой Жизни, но она, эта
жизнь, не была явлена в иконе, да и задачи такой не было. Активное храмостроительство и рассвет искусства
приходится на последующие эпохи, и только иконоборческий период дал серьезный толчок
переосмыслению литургической живописи и поиску действительно христианского
языка изображения. В 4-5-ый века золотые время богословия, но не от хорошей
жизни а от того, что отцам церкви приходилось обращать во христианство всю языческую
римскую империю. Учение церкви и всю
иудейскую мистику нужно было изложить на чуждом языке античной философии. Из за
укорененности в язычестве эллинов возникали и многочисленные ереси. Как это
было непросто можно прочитать например в житии святителя Григория Богослова. О каком
торжестве иконы тогда можно говорить в ту эпоху, непонятно.
Далее исследуя историю иконы, автор этой стати
подводит всю историю под мысль из предыдущего предположения о изначально
рассвете и постоянном угасании этого первого импульса, называя его постоянной
апостасией души. Значительно упрощая историю и мягко говоря, выражая совсем не
христианский взгляд на церковь Церковь - столп и утверждение истины, по
апостолу Павлу.
В своей статье автор явно выражает
не любовь к России, сводя иссихаский расцвет Церкви времен преподобного Сергия Радонежского
к единению Руси, как это преподается в советских учебниках. А далее методично
поливает грязью и навешивает ярлыки всем кого встречает: копиисту из Греции Феофану,
верившему через силу (просто пасквиль какой-то в духе совка), что в прочем ни
как не соответствует описанию Феофана Епифанием премудрым; одеревеневший
преподобный Андрей Рублев и капризный декадент Дионисий. Приехали, нет пророка
в своем отечестве, просто по всем прошелся. У него нет и элементарного уважения
к этим великим мастерам и ни малейшего сомнения, что он - «венец творения»,
что-то не понял. Христианское смирение он называет боязливой зажатостью, неудивительно,
что у него не получилось и он много раз входил в ступор – как он выражается. Все
с ног на голову.
Aleksandr
Участник
Да, мне тоже не нравится унижение русских мастеров в этой статье. Но это личный взгляд автора, который много лет изучал и копировал русские иконы. И это мнение имеет такое же право на жизнь как и тысячи томов слепого восторга, который испытывают некоторые по отношению к этому периоду древнерусского искусства.(Но про Ферапонтово, кстати, в этой статье всё верно сказано.)
В чём же я с Вами координально не согласен, так это отношению к иконописи 14-15 веков как вершине церковного искусства, что именно в этот период "икона была явлена во всей полноте".
Откуда такая уверенность? Ведь у святых отцов того времени мы не найдём обоснование такому утверждению. В знаменитой полемике об исихазме про иконы нет ни строчки. Мало того, уже в конце14 века Иоанн Кантакузин, писал, что одно из преимуществ греческой Церкви то, что она сохранила античную живопись.
Да, конечно, Церковь и икона в частности должны подстраиваться под человека, и они подстраивались на протяжении всей истории. Иначе слушали мы бы сейчас богослужение на греческом и латыни, да и само богослужение было бы совсем другим. И автор, назвавший себя Михаилом Бельским, пытается понять, от чего нам следует отталкиваться, чтобы сделать икону близкой нашим современникам, но в то же время сохранить высокое достоинство церковного искусства.
iconnik
Участник
Перечитал еще раз статью Вашего друга, Александр, она оставила
еще более негативное впечатление. И про Ферапонтово тоже вранье, что там верно
сказано? Что там отваливается? Храм сохранился почти полностью в пример другим
давно развалившимся. Не надо Дионисия мерить греческими монументальными
понятиями, у него свой язык, доведенный до совершенства. Современные греки тоже
ничего понять не могут там. У Дионисия и задача на стенке приблизить
максимально роспись к иконе, удалить всякую динамику. Все русские иконописцы начиная
с времен Андрея Рублева сознательно уходят от динамики в иконе, их идеал -
тишина и именно ею измеряется совершенство иконы. Идеально уравновешенное изображение,
когда все чувства у человека замирают и сосредотачиваются в молитве, в которой
ум и сердце едины. Таким образом, храм по мысли Дионисия становится как бы затихшим
в молитве - Небо на земле, собственно, то чем он и должен быть как
литургическое пространство Евхаристии. Где современному человеку это понять – в
современной иконе или фреске сплошная суета и движение, изображения если и
являют какую-то цельность в себе – то разве что не танцуют, и все шумит.
Обвинять Дионисия в том, что он мало пробелов накладывал –
тоже полная глупость. Он очень тонко выстраивает живописное пятно и линию. Огромное
богатство нюансов тона и цвета. Вы посмотрите на иконах митрополитов, сколько
там оттенков белого присутствует, и они все работают как цвет, а не как свет. В
общем, как пел когда-то Борис Гребенщиков: «геометрия лома в хрустальных
пространствах» – такую оценку могу дать словам «Михаила».
Если посмотреть на развитие иконы после 7 Вселенского
Собора, то видно, что иконы стремятся наиболее полно выразить идею соответствия
слова и образа, заявленного в оросе этого Собора, по сути, достигая нового
языка изображения основанного не на живописном иллюзорном восприятии, а на
символическом образе – посреднике. В этом языке образ, оставаясь фигуративным,
являет в себе символ, указывающий на свой первообраз. Приблизительно к 12 веку
возникает санкирная система письма, которая в своей структуре выражает
христианское понимание антропологии человека. Во времена Иоанна Кантакузина
икона имела именно такие характеристики. И я думаю, он имеет в виду именно ее,
естественно он не отделяет ее от живописи предыдущих эпох, так как книги «Истории
Византийской живописи» Лазарева у него под рукой не было, что бы просмотреть
все развитие иконы. Он говорил о том, что видел в тот момент и понимал это, как
античную живопись. Стоглавый собор, конечно,
может и не святые отцы 3-4 века, но
указывают на икону Андрея Рублева как на образец для подражания, Епифаний пишет
о Феофане совсем не как ваш друг «Михаил». Который, кстати, пишет, что не может
интерпретировать иконы Андрея Рублева, что, собственно, говорит о их
совершенстве – нельзя ничего ни убавить ни прибавить.
У меня сильные сомнения в том, что Михаил печется о наших
современниках, как вы говорите, пытаясь сделать икону им близкой, если он так
ни во что не ставит иконописцев прошлого, поливая грязью наполненной ядом, то каково
же его отношение к современникам? Сам тон статьи и образ мысли этого человека
очень высокомерен. Что не совместимо с понятием о высокой духовной жизни,
которую должен иметь христианин, поставивший себе такую задачу.
Михаил видит «эволюцию» мира, как постоянную апостасию (отпадение)
и тем самым отрицает промысел Божий. Где
же мы сейчас находимся, если уже тогда иконописцы были так плохи? Ответ напрашивается
сам собой и лучше уже Михаилу и не трудится.
Кстати, почему он спрятался за псевдонимом?
iconnik
Участник
Сейчас в Италии вышла интересная книга: «Мозаики в Италии с 300 по
1300», она хорошо издана и прекрасно иллюстрирует развитие христианского образа
в этот период. Как младенец, вырастая, все более превращается личность - мужа, или как
говорит апостол Павел: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил,
по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил
младенческое», так же развивалось и христианское искусство.<o:p></o:p>
То к чему призывает автор статьи: «Назад в Помпеи» это, по сути,
протестантизм в иконе (отчасти пройденный эпохой возрождения) и отрицание
церковного предания. Каждый со своей колокольни будет говорить: вы все неправы,
а я понял как на самом деле. Таким образом, возникает бесчисленное множество
протестантских конфессий достигающих уже десятки тысяч! Нет, я предпочту
современное греческое иконописание – оно, не смотря на свое единообразие, верно
традиции и выполняет свою основную
функцию – литургического образа. Старец Паисий действительно в прошлом, в
предании.<o:p></o:p>
Сейчас пропагандируется откровенное искусство поклонение, главный
критерий современной иконы оригинальность (не копия). Смысл процесса – поиски
нового стиля. По сути, этот подход ничем ни отличается от идей ренессанса или
18-19 веков России, менталитет, воспитанный на советском искусствоведении все
тот же, что и тогда, изменился только стиль живописи. <o:p></o:p>
В Москве, которую автор статьи видит как оплот благотворных идей
новой живописи, в современных иконах, некоторых художников уже видна четкая
тенденция возврата к античной живописи, хотя в основном, это стилизация с известных Римских, Равенских и Синайских образцов. <o:p></o:p>
Aleksandr
Участник
В Ферапонтово автор работал над реставрацией этих фресок, так что это информация из "первых рук", и на мой взгляд она заслуживает доверия.
Каким же образом санкирная система письма " выражает
христианское понимание антропологии человека"? ))
Не слышал ещё про эту книгу. Очень интересно. Не подскажете нет ли её в Москве, или в интернете?
Но я не согласен что мозаики 13 века лучше мозаик 4-го, Что мозаики в Дафни совершеннее мозаик Равенны. Просто для разных эпох - разный язык. В конце концов, Христос говорил, Будьте как дети!
Лично я против современной греческой иконописи и не хочу чтобы в России шли по этому пути.
Литургическую функцию выполняют и коптские иконки. Но ведь сейчас никто не станет украшать ими храмы. В современной греческой иконе присутствует чрезмерная жескость рисунка и цвета, да и вообще она ориентируется не на византийское искусство, а на поствизантийское. А время после падения Константинополя уж никак не назовешь благоприятным для Православия и для православного искусства.
Конечно, когда "смысл процесса – поиски
нового стиля", то ничего хорошего не выйдет. Но ведь новый стиль уже появляется. Стоит взглянуть на последние работы наиболее крупных современных иконописцев - Зинона, Соколова, Лавданского и др. в них уже нет стилизации под какой-то период. И хотя их стили разные, но по моему мнению что-то объединяющее в ихнем творчестве присутствует.
Но прошло ещё совсем мало времени, так что подождем ещё лет 20))
rsvetal
Администратор
А где это проповедуется главный критерий - оригинальность? Здесь - нет. Я лично считаю, главное, чтобы икона была достойна войти в историю искусств, а не быть просто предметом культа. И я думаю, все иконописцы с этим согласятся. Разве Вы не ставите такую задачу, когда пишите икону?Думаю, что все ставят, но не получается. Но если не ставить, наш труд бессмысленен. А стиль - это дело десятое.
iconnik
Участник
Извините дорогая
rsvetal, но ведь я про это и написал –
ИСКУСТВОПОКЛОНЕНИЕМ называется, когда для истории искусство стараются. История
искусство тлен и вечной жизни не наследует. Икона, прежде всего, должна
выполнять свою роль быть окном в невидимое. Она разговор иконописца с Богом. А
если она еще и произведение искусства, что обычно одно с другим, то и славно.
Сейчас подавляющее количество современных икон произведений искусства, но они
просто мыльные пузыри. Один из моих учителей говорил, что икона сейчас
невозможна, менталитет современного человека слишком отличатся от
средневекового он слишком поверхностный. Я, конечно, с ним не соглашался…. Но вот
посмотрите, как современные иконописцы с энтузиазмом ищут стиль, играют в
древних, переписывая различные техники и памятники эпох: игра в кто древней. Но
получаются лишь красивые декорации. <o:p></o:p>
Говоря
современным языком, икона похоже на мобильник: главная функция в нем позвонить
другу, iPhone – интересная штука, много интересных функций, несомненно, войдет
и вошла уже в «историю искусств», но без возможности позвонить другу, она уже
iPad – а это же совсем другое устройство для наслаждения музыкой.<o:p></o:p>
rsvetal
Администратор
Вы считаете, что только Вы правильно относитесь к написанию икон. Только Ваши иконы - это разговор с Богом, поскольку Вы не считаете икону искусством, но богословием, и выбрали правильный стиль. Я правильно Вас поняла?
Но создавать икону достойную, настоящее произведение искусств - это долг христианина, т.к. он обязан выложиться полностью. Для Бога, а не для истории искусств.
Мне нравятся Ваши иконы. Нравятся иконы и Юлии Тихоновой. Они профессиональные, сдержанные, очень мастеровитые, но слишком рассудочные, суховатые. На мой вкус, хотелось бы большей свободы цвета и пластики. Для моего темперамента для разговора с Богом я выбрала бы себе немного другой "мобильник". Получается, что всем указывают по какому мобильнику разговаривать. Мы все сейчас ищем, в поиске, и это правильно. Я не завидую тому, для кого уже все понятно, какой должна быть современная икона.
iconnik
Участник
Извините, если Вас обидел!
К сожалению, Вы
поняли неправильно, я не считаю, что только мои иконы разговор с Богом. Более
того я считаю, что многие из них именно «мыльные пузыри», к сожалению. Согласен
с Вашей оценкой моих работ: они суховаты, я над этим работаю, я ведь только
учусь.<o:p></o:p>
Мы говорим здесь
о иконе вообще, в контексте этой статьи,
и поэтому я пишу, что икона может называться иконой, только если это разговор с
Богом. Ни касаясь никого конкретно. И я не согласен с Вашим первым определением
о том, что главное в иконе, чтобы она была достойна войти в историю искусств.<o:p></o:p>
Во втором
определении Вы более точно выражаете мысль и я с ним согласен. Тот с Кем мы
благодаря святому крещению можем говорить, настолько высок, что откровенный
разговор с Ним, превращается или в поэзию (молитву, псалмы) на языке слов или
икону на языке форм. И уже по определению является искусством. Если же этого
разговора нет, то икона теряет свое главное назначение и становится искусством
ради искусства. Собственно это, я и пытался выразить.
rsvetal
Администратор
И Вы меня извините!Думаю, не в нашей компетенции говорить о "мыльных пузырях". Иконописец поэтому и пишет иконы, чтобы славословить Бога. Это призвание. Есть, конечно, среди нашей братии те, чьи причины обращения к иконе были несколько другие (коммерция, заработок и т.д.) Но мы такой вариант не рассматриваем,ведь возможно, что и это промыслу Божию. Но коммерческие, рыночные иконы сразу понятны.Обилие орнаментов, пестрота. То есть художественные "достоинства" таких икон налицо. Последний абзац Вашего комментария говорит о том, что мы единомышленники, просто не сразу друг друга поняли)
Очень рада, что такой известный мастер, как Вы, адекватно воспринимает критику))), что говорит о личностной глубине, хотя, еще раз повторяю, достоинства Ваших икон мне очень хорошо известны и мне приятно смотреть Ваши работы, как раз сегодня еще раз открыла альбом с их репродукциями.
LeonDvin
Участник
Осилил с трудом . И смех и грех. Такое "мнение" даже странно обсуждать. Эта "статья" именно то, что называется известным словом "ахинея", обозначающим в русском языке вздор, чепуху, бессмыслицу. Эта статья - набор утверждений, каждое из которых не выдержит ни малейшей критики. Написано все это человеком далеким от иконописания (несмотря на уверения, что автор опытный иконописец). Очевидно, что автор вообще не понимает, что это такое "икона".
Aleksandr писал: В Ферапонтово автор работал над реставрацией этих фресок, так что это информация из "первых рук", и на мой взгляд она заслуживает доверия.
Действительно работал? Кто же это? В какие годы работал и с кем?
Может быть известно, какие фрески он отреставрировал?
Xeloid
Участник
LeonDvin: Действительно работал? Кто же это? В какие годы работал и с кем?
Может быть известно, какие фрески он отреставрировал?
Может если человек пишет под псевдонимом, не слишком корректно его искать? Хотя судя по Ваше резкости, Вас такие мелочи не волнуют. Вам интересней не мысли, а сам человек, и Вы наверняка найдёте за ним огрехи, как за каждым из нас, и будете ссылаться на его огрехи для опровержения мыслей, вместо того что б говорить по делу. Автор приводит аргументы, Вы пишете ахинея. А я могу написать шедеврально. Смысл комментария не в констатации факта очевидного для Вас, а в передачи Вашего аргументированного опыта. Иначе это бессмысленно и бесполезно. Не нравятся что-то, пишите что именно и аргуменнтируйте. Это будет интересно, а не выглядеть как приговор инквизиции...
LeonDvin
Участник
Извиняюсь, высказал свое мнение. Кому-то - шедевр. А я ахиней назвал, так как не нашел смысла ни в одном абзаце. По вашему: "если человек пишет под псевдонимом, не слишком корректно его искать". Возможно, не стоит искать под псевдонимом. Но тогда и ему не стоит, желая придать значимость
написанному, называть себя реставратором с указанием "своих работ" . Это уже лже-псевдоним. Очень сомневаюсь, что такую ерунду, мог написать человек, который знает что такое иконописание и сам пробовал писать иконы. Тем более - реставрировать древние шедевры.. Потому и спросил, что многих знаю, кто работал в Ферапотово.
У меня есть племянница, в этом году школу оканчивает, поступает на журфак. Уже ведет колонку в одном журнальчике. Любит звонко писать о том чего не понимает. Вот не удивлюсь, если это она написала
Xeloid
Участник
Сам Бельский нигде не упоминает своих работ, так что псевдоним вполне корректен. Только
Alexander первым комментарием написал про автора. И это уже Ваше личное дело верить ему, или нет.
Если Вы не видите ни в одном абзаце смысла, это тоже тревожный признак. По-моему все абзацы в статье написаны грамотным русским языком, и каждый несёт в себе вполне определённый смысл.
Как это типично, когда не хочется или нет возможностей, разбираться и дискутировать по существу, свалить всё на неграмотность автора. Печально.
LeonDvin
Участник
Статья -набор фраз и уверждений. Автор стремится высказать острое суждение, привести звонкий аргумент, но не может подтвердить его хоть одним фактом. Например, с самого начала:
"период, который условно можно назвать «периодом Феофана Грека». . Грубый колорит, жёсткость рисунка, застывшая пластика складок, техника «отборки» в охрениях личного - признаки этого времени. ..Иконы, приписываемые Феофану, как и другие иконы его круга и времени, находящиеся на Руси, (особенно их много в Москве, в Кремле), — это образчики какой-то душевной туги..." Xeloid, может быть можете привести пару, тройку икон для примера, чтоб я осознал всю правдивость этого абзаца?
Вот и автор не смог...Типа:"главно прокукарекать, а там хоть не рассветай!". Но, коль эта статья нравится, открываю похожую тему. И автор "ученый", и псевдонимом не прикрылся.
Вы должны войти в систему, чтобы оставлять сообщения.
